Рак печени, ГЦР, гепатоцеллюлярный рак, ГЦК, гепатоцеллюлярная карцинома (англ.: HCC, Hepatocellular Carcinoma) – это довольно распространенная среди людей злокачественная опухоль печени (см. рис.). Гепатоцеллюлярный рак печени занимает четвертое место в ряду наиболее часто регистрируемых причин смерти от рака во всем мире. В свою очередь одной из основных причин гепатоцеллюлярного рака печени ГЦР/HCC в России и большинстве других стран является гепатит С (хронический гепатит С, хроническая HCV-инфекция). Прогноз рака печени у большинства больных плохой, за исключением тех пациентов, у которых удается обнаружить и вылечить рак на самой ранней стадии заболевания.

Продолжающийся во всех странах мира бурный рост числа больных раком печени ГЦК/HCС требует поиска методов раннего прогноза и диагностики печеночного рака у разных категорий пациентов. Это касается, в том числе и пациентов с циррозом печени в исходе хронического гепатита С (ХГС), у которых в результате применения ультрасовременной безинтерфероновой противовирусной терапии препаратами прямого противовирусного действия (англ.: DAAs, direct-acting antivirals) был достигнут целевой результат лечения в виде эрадикации (искоренения) вируса HCV и констатировано состояние УВО/SVR (устойчивого вирусологического ответа, англ.: Sustained Virologic Response).
Несмотря на то, что успешная безинтерфероновая терапия таблетками от гепатита C обеспечивает полное искоренение вируса HCV и останавливает прогрессирование печеночного фиброза, риск развития рака печени ГЦК/HCC у больных с HCV все равно остается, особенно у пациентов с далеко зашедшими «продвинутыми» стадиями печеночного фиброза на момент начала безинтерфероновой терапии (F3 ст. по METAVIR: распространенный перипортальный фиброз с многочисленными соединительнотканными септами и F4 ст. по METAVIR: цирроз печени). Именно поэтому вопросы прогноза и раннего контроля рака печени остаются для этих пациентов весьма актуальными.
Американская ассоциация по изучению заболеваний печени (англ.: AASLD, American Association for the Study of Liver Diseases) и Американская гастроэнтерологическая ассоциация (англ.: AGA, American Gastroenterological Association) рекомендуют каждые 6 месяцев проводить «стандартное наблюдение» за пациентами с HCV-ассоциированным циррозом печени, достигшими состояния УВО/SVR после успешной противовирусной терапии. Стандартная программа контроля и ранней диагностики рака печени включает в себя УЗИ печени и определение в крови уровня онкомаркера альфа-фетопротеина АФП/AFP. В то же время Европейская ассоциация изучения печени (англ.: EASL, European Association for the Study of the Liver) рекомендует проводить контроль ГЦК не только у пациентов с HCV-циррозом печени F4 ст. (по шкале METAVIR), но и у пациентов с далеко зашедшими «продвинутыми» фиброзными изменениями F3 ст. (по шкале METAVIR).

Стоимость анализа
Гепатолог
Преимущества обращения в клинику ЭКСКЛЮЗИВ
Приватность
Стандарты
Персонал
Забота
Как оценить риск развития рака печени
Для решения задачи оценки риска развития гепатоцеллюлярного рака печени французская компания «BioPredictive» разработала, проверила и внедрила в клиническую практику новый специальный «медицинский калькулятор» – уникальный многофакторный анализ крови LCR-test (Liver Cancer Risk test). Результаты данного теста позволяют объективно оценить риск развития рака печени в течение ближайших 5 лет у пациентов, которые достигли состояния УВО/SVR (anti-HCV+, RNA HCV–) в результате успешного противовирусного лечения, а также у пациентов с сохраняющейся активной репликацией вируса гепатита С (anti-HCV+, RNA HCV+), которые нуждаются в противовирусной терапии.
Анализ крови LCR-test для оценки риска рака печени ГЦК/HCC у больных гепатитом С – это многофакторный анализ крови, учитывающий и анализирующий различные соотношения концентраций в крови специфических белков и белков-ферментов, которые:
- участвуют в восстановлении клеток печени гепатоцитов (сюда относят белки аполипопротеин-A1, англ.: Apolipoprotein A-1 и гаптоглобин, англ.: Haptoglobin);
- являются известными опосредованными факторами риска развития рака печени (гамма-ГТ, англ.: γ-GT, Gamma-glutamyltransferase);
- являются маркерами печеночного фиброза (альфа-2-макроглобулин, англ.: Alpha-2-Macroglobulin);
- являются специфичным онкомаркером рака печени (АФП, альфа-фетопротеин, англ.: AFP, Alfa-Fetoprotein).
Широкое применение в клинической практике калькулятора LCR для оценки риска рака печени у больных с активной репликацией вируса HCV (anti-HCV+, RNA HCV+) и пациентов с паст-HCV-инфекцией (anti-HCV+, RNA HCV–), которым удалось с помощью современного лечения гепатита С окончательно избавиться от вируса, позволяет успешно выявлять пациентов с низким и высоким значениями LCR-показателя риска развития рака печени ГЦК/HCC в течение ближайших 5 лет.



Исследование «HEPATHER»: пациенты, методы и результаты
Исследование «Hepather» (Groupe-Hospitalier-Pitié-Salpêtrière, Париж, Франция; Assistance Publique Hôpitaux de Paris, FibroFrance-GHPS cohort) – это французское национальное многоцентровое когортное проспективное исследование риска развития рака печени ГЦК/HCC в течение ближайших 5 лет среди двух категорий пациентов:
- среди больных с активно текущим печеночным воспалением, которое связано с повреждением клеток печени вирусом HCV (anti-HCV+, RNA HCV+);
- среди пациентов с паст-HCV-инфекцией (anti-HCV+, RNA HCV–), которые с помощью современной безинтерфероновой противовирусной терапии окончательно избавились от вируса гепатита С, но у которых несмотря на санацию (очищение) организма от вируса HCV могут иметь место неблагоприятные последствия длительного протекавшего печеночного воспаления.
Изначально в когорту «Hepather» (базовое исследование) было включено 11.870 взрослых (в возрасте 18 лет и старше) пациентов с различными воспалительными, обменными и дистрофическими ХДЗП (хроническими диффузными заболеваниями печени). Объем контрольной выборки для проверки диагностической эффективности и операционных характеристик LCR-test, разработанного специально для оценки риска рака печени ГЦК/HCC у пациентов с anti-HCV+, составил в конечном итоге 4.903 человека, в том числе 1.026 пациентов с HCV-ассоциированным циррозом печени. Учитывая большой объем перспективной когорты, исследование «Hepather» имело достаточную мощность.

Стадии печеночного фиброза (от F0 ст. до F4 ст.) и уровень активности печеночного воспаления (от А0 до А3) оценивали на основании результатов оригинального лабораторного комплекса FibroMaх/FibroTestТМ (BioPredictive, Франция) в соответствии с инструкциями производителя с использованием эквивалентности с гистологической системой оценки METAVIR. Цирротическую стадию хронического гепатита С, иными словами ЦП (цирроз печени), диагностировали у пациентов, которые имели значения показателя FibroMaх/FibroTestТМ >0,74 усл. ед., в то время как «продвинутый» (тяжелый) фиброз диагностировали у пациентов, которые имели значения показателя FibroMax/FibroTestТМ в интервале от 0,58 до 0,74 усл. ед.


Лабораторный комплекс FibroMax/FibroTestТМ уже давно одобрен директивами Евросоюза и французской национальной системы здравоохранения в качестве надежного инструмента для оценки структурного состояния печени у больных хроническим гепатитом С. Независимое аналитическое сравнение показало, что ценность, эффективность и надежность лабораторного комплекса FibroTest™ в диагностике цирроза печени превосходят аналогичные операционные характеристики хорошо известного и распространенного инструментального метода FibroScan (непрямая эластометрия), а также специальных медицинских калькуляторов APRI и FIB/4.
В исследуемую популяцию объемом 4.903 пациента включали пациентов, которые уже получили противовирусную терапию и достигли состояния УВО/SVR (anti-HCV+, RNA HCV–), таковых пациентов было более чем ¾ от общего числа, или 77% (3.788 из 4.903), а также пациентов с сохраняющейся активной репликацией вируса HCV (anti-HCV+, RNA HCV+), которые на момент вхождения в исследование нуждались в противовирусной терапии, но не получали никакого лечения (1.115 из 4.903, 23%).
Средний период наблюдения за пациентами составил 5,5 лет. У каждого пятого пациента (21%, 1.026 из 4.903), включенного в исследование, был диагностирован цирроз печени в исходе длительно протекавшего хронического гепатита С.
| когорта «Hepather»: всего 4.903 пациента, из них: | |
| пациентов с F0, F1 и F2 ст. фиброза | n=3.175 (65%) |
| пациентов с F3 ст. фиброза | n=702 (14%) |
| пациентов с F4 ст. фиброза | n=1.026 (21%) |
| когорта «Hepather»: всего 4.903 пациента, из них: | |
| пациентов с F0, F1 и F2 фиброза | n=3.175 (65%) |
| пациентов с F3 и F4 ст. фиброза | n=1.728 (35%) |
| когорта «Hepather»: всего 4.903 пациента, из них: | |
пациентов с хронической виремией RNA HCV (anti-HCV+, RNA HCV+) | n=1.115 (23%) |
пациентов с УВО/SVR (anti-HCV+, RNA HCV–) | n=3.788 (77%) |
По результатам первичного обследования более чем у ¾ пациентов, 76%, (3.755 из 4.903) были выявлены низкие значения LCR показателя и почти у каждого четвертого пациента, 24%, (1.148 из 4.903) высокие значения LCR показателя риска развития гепатоцеллюлярной карциномы.
| когорта «Hepather»: всего 4.903 пациента, из них: | |
| выявлено пациентов с низким LCR показателем риска ГЦК/HCC | n=3.755 (76%) |
| выявлено пациентов с высоким LCR показателем риска ГЦК/HCC | n=1.148 (24%) |


В течение 5,5 лет активного наблюдения всего было зарегистрировано 137 de-novo (новых, впервые возникших) случаев гепатоцеллюлярного (печеночно-клеточного) рака печени. При этом среди 1.148 пациентов с высокими значениями LCR показателя риска ГЦК рак печени возник у каждого десятого пациента (всего 113 пациентов, 10% случаев). В то время как среди 3.755 пациентов с низкими значениями LCR показателя риска рак печени возник всего у 24 пациентов (0,6% случаев).
| когорта «Hepather»: всего 4.903 пациента, из них: | |
| пациентов с F0, F1 и F2 ст. фиброза | n=3.175 (65%) |
| пациентов с F3 ст. фиброза | n=702 (14%) |
| пациентов с F4 ст. фиброза | n=1.026 (21%) |
| когорта «Hepather»: всего 4.903 пациента, из них: | |
| пациентов с F0, F1 и F2 фиброза | n=3.175 (65%) |
| пациентов с F3 и F4 ст. фиброза | n=1.728 (35%) |
| когорта «Hepather»: всего 4.903 пациента, из них: | |
пациентов с хронической виремией RNA HCV (anti-HCV+, RNA HCV+) | n=1.115 (23%) |
пациентов с УВО/SVR (anti-HCV+, RNA HCV–) | n=3.788 (77%) |
Практически у всех 137 больных с впервые выявленным с помощью LCR-теста de-novo гепатоцеллюлярным раком печени (ГЦР/HCC) заболевание было потенциально излечимым, размеры единичного опухолевого узла не превышали 30 мм в диаметре. Из числа 137 больных с de-novo ГЦК/HCC 70% были лицами мужского пола, у каждого пятого больного был сахарный диабет 2 типа и повышенная концентрация в крови онкомаркера альфа-фетопротеина АФП/AFP (в интервале от 6 до 20 нг/мл) по сравнению с пациентами без HCC и низкими значениями LCR показателя.
Исследователям также удалось установить, что рассчитанное значение LCR показателя риска никак не зависело от предикторов (прогностических факторов), которые традиционно принято рассматривать в связи с ГЦР/HCC. В числе таких предикторов состояние УВО/SVR, достигнутое в результате успешной DAAs, пол, возраст, раса, географическое местоположение (место проживания), инфицирование 3-м генотипом вируса HCV, факт чрезмерного употребления алкоголя и сахарный диабет 2 типа.
Риск рака печени при гепатите С
Во всех действующих на сегодняшний день клинических рекомендациях AASLD (2020), EASL (2020) и AGA (2020) указано, что пациенты с «продвинутым» тяжелым фиброзом печени (F3 ст. фиброза) и циррозом печени (F4 ст. фиброза) на момент начала современного противовирусного лечения представляют группу наивысшего риска развития гепатоцеллюлярного рака печени ГЦР, несмотря на достигнутые в результате успешного лечения искоренение вируса HCV, состояние УВО/SVR и достоверный регресс фиброза. Такие пациенты с F3 и F4 ст. фиброза должны в течение неопределенно длительного времени оставаться под наблюдением врача.
Риск рака печени при различных заболеваниях печени
Результаты оригинального исследования «Hepather» свидетельствуют, что значения LCR показателя у пациентов с HCV были сходными со значениями LCR показателя у пациентов с HBV (хроническим гепатитом В), АБП (алкогольной болезнью печени) и НАСГ (неалкогольным стеатогепатитом). Это подтверждает целесообразность использования LСR-теста для оценки риска развития гепатоцеллюлярного рака печени ГЦР/HCC не только среди пациентов с HCV, но и среди пациентов, страдающих любыми другими воспалительными, обменными и дистрофическими хроническими диффузными заболеваниями печени.
Как повысить эффективность LCR-теста на риск рака печени
Изначально LCR-test был «сконструирован» таким образом, чтобы быть максимально чувствительным к комбинированным компонентам и максимально специфичным к онкомаркеру рака печени альфа-фетопротеину АФП/AFP. Повышение диагностической эффективности теста LCR в оценке риска рака печени в перспективе может быть достигнуто при включении в алгоритм расчета еще более чувствительных онкомаркеров ГЦР/HCC, таких как L3 фракция АФП/AFP, гликаны или Дес-гамма-Карбокси-Протромбин (DCP).
LCR-тест превосходит биопсию печени и фиброскан
Результаты исследования «Hepather» показали, что очень высокий показатель ОПЦ (отрицательной прогностической ценности)* LCR-теста предполагает, что в течение как минимум ближайших 5 лет пациенты с низким LCR показателем риска рака печени ГЦР/HCC, в том числе пациенты с F3 и F4 ст. фиброза, не нуждаются в активном наблюдении с помощью УЗИ печени и определения в крови уровня онкомаркера АФП/AFP. Устойчивость ОПЦ LCR-теста была превосходной и составила 98% через 10 лет.
Как и любое другое медицинское диагностическое исследование, гистологическое исследование ткани печени, полученной с помощью традиционной чрескожной пункционной биопсии печени, показывает в общей сложности до 30% ложных результатов, как ложноположительных, так и ложноотрицательных. Следовательно, до 30% случаев гистологической диагностики F3 ст. фиброза на самом деле являются F2 ст. фиброза и наоборот. Таким образом, все без исключения «пограничные» значения любого метода оценки печеночного фиброза, включая гистологическое исследование гепатобиоптата, полученного с помощью чрескожной пункционной биопсии печени, и непрямую эластометрию FibroScan, могут показывать ложные значения F0-F2 ст. фиброза вместо F3-F4 ст. Это еще одна веская причина, которая позволяет рекомендовать широкое клиническое применение LCR-теста в качестве калькулятора риска развития печеночно-клеточного рака ГЦК/HCC у всех HCV-пациентов с любой стадией фиброза (от F0 ст. до F4 ст.).
* – отрицательная прогностическая ценность – это вероятность того, что отрицательный тест действительно окажется отрицательным.
Заключение
Таким образом, калькулятор LCR-test является уникальным многокомпонентным анализом крови, результаты которого дают возможность надежно прогнозировать риск развития гепатоцеллюлярного рака печени ГЦР/HCC вне какой-либо зависимости от стадии фиброзных изменений в печени и наличия цирроза печени не только у пациентов с паст-HCV-инфекцией (anti-HCV+, RNA HCV–), которые окончательно избавились от вируса HCV, но и у больных с продолжающейся активной репликацией вируса гепатита С (anti-HCV+, RNA HCV+), которым требуется противовирусная терапия, а также у больных любыми другими воспалительными, обменными и дистрофическими хроническими диффузными заболеваниями печени. Особенно эффективен LCR-тест в качестве «инструмента» скрининга риска развития гепатоцеллюлярной карциномы ГЦК/HCC у пациентов с «продвинутым» фиброзом F3 и циррозом печени F4 в исходе хронического гепатита С.
Отзывы
Что пациенты говорят о нас
У меня есть смокинг, который я купил в Германии ещё лет 15 назад. Очень хороший, качественный «Hugo Boss» называется. Нравится он мне очень, но надеваю его я не часто, только на очень ответственные концерты. И тут подвернулся такой концерт. Начинаю надевать свой любимый смокинг, а он, гад, не сходится на мне. А если и сходится, то нужно хорошенько выдохнуть, втянуть живот, и тогда с трудом пуговки можно застегнуть, но и то не все. И долго так в нём не продержишься. А ведь на сцене ещё и играть, и двигаться нужно. Короче — вырос я из него. Пока я примерял его, жена внимательно наблюдала за моими действиями. И в голове у неё начал зреть план по спасению меня. С этого дня моя жизнь, да и её тоже, переменилась. Она начала записывать и направлять меня к различным врачам. Я ходил к кардиологам, проверял сердце, топчась пол часа, весь обвешанный датчиками по движущейся дорожке. Лежал на УЗИ, намазанный каким-то солидолом или вазелином. Как не старались эскулапы, но страшных отклонений так и не нашли. Но любимая не собиралась сдаваться, я нужен был ей здоровым и без «пивного животика». Каждый раз когда возвращался с гастролей, она внимательно разглядывала мою фигуру и с грустью отмечала, что пузо моё продолжает расти. И тут её осенило!
— Это же у тебя от пьянства — воскликнула она! Это ж твоя печень выпирает!
С тех пор она придирчиво стала замечать, что моя печень сильно увеличилась. Что и не живот это у меня вовсе, а Печень!!!
Она залезла в компьютер, открыла всевозможные Гуглы и Яндексы, что-то долго там вычитывала, изучала. И с тех пор я стал находиться под её постоянным наблюдением. Стоило сказать, что я сегодня устал, как тут же: «Это печень! Когда она посажена, то усталость приходит быстро!»
Я побежал по второму врачебному кругу. На этот раз обнаружили повышенные сахар и холестерин. И небольшую рыхлость в печени. Жена радостно потерла ручки. Глазки её заблестели!
«Тебе срочно нужно бросить пить. Дай слово, что поедешь на гастроли, и пить не будешь!»
Ну как я мог дать ей такое слово? Почти профессионально начал выпивать я уже лет двадцать. Ведь в поездках такие вкусные банкеты! Да и коллектив у нас немаленький, всё время у кого-нибудь дни рождения, а это — домашний праздник. И помимо оркестра, сколько друзей и коллег! У-у-у!
В общем я и сам был бы рад подзавязать, да как-то жалко бросать такую красивую жизнь. Хотя уже я и сам начал замечать, что моя печень видна даже сквозь пуховик. Причём отчётливо видно, что это не живот, а именно печень.
И тут мы отправляемся с концертом в Питер. А жена моя любимая, как раз из Питера родом. И она мне такая радостная сообщает, что у её мамы есть знакомое светило в области медицинской науки, которое, как специально, специализируется на проблемах печени. И меня уже записали к нему на приём. Причём подловили меня таким простым способом.
— Дорогой, а давай после концерта задержимся в Питере денька на три? Погуляем по городу, маму мою навестим, она рада будет, с друзьями твоими встретимся.
— Конечно, любимая, почему бы и нет?
— Отлично! А я как раз тебя к доктору записала. Сходишь, печень проверишь. Там у них какой-то новейший волшебный аппарат появился, который быстро всю твою печень просканирует, и доктор сразу тебе правильные лекарства назначит!
— Ладно — говорю — раз уж попался, то пойдём. Тем более, что и доктор — Светило мирового уровня.
В первый вечер после удачного концерта мы с коллегами неплохо попили текилы. На следующий вечер мы встретились с тёщей, и неплохо попили водки, и потом ещё немного виски. На другой день посидели в гостях у моего друга юности и, естественно, опять же неплохо попили водки. После него вернулись к тёще, у которой мы остановились, и неплохо допили оставшиеся со вчера виски.
На утро отправились к Светиле, проверять печень. Я не завтракал! На обследование же меня ведём. Жена из солидарности тоже завтракать не стала.
Пришли в клинику. Заполнил все бумаги. Выходит доктор, седой, солидный весь такой, в белом халате, серьёзный, но на Светило не похож. Не хватает высокомерного усталого взгляда, говорящего о том, как ему всё это осточертело. Да ещё и не толстый, не лысый в громадных очках. И не сухой ворчливый старикашка с колючим взглядом. Хотя взгляд у него острый, с иронией, сразу видно, что какой-то чёртик в нём сидит.
Доктор пригласил меня в кабинет. Первое, что бросилось в глаза в кабинете — это добротный громадный портрет Ленина. А напротив на шкафу бюстики Ленина, Сталина, Дзержинского, и ещё кого-то. Так же на стене, у которой стоял шкаф, портрет Сталина, размерами чуть поменьше, но тоже очень качественно исполненный. Рядом карта мира, вся утыканная маленькими флажками. А чуть пониже, в рамке, портрет какого-то гриба с огромной шляпкой на тонкой ножке. Шляпка гриба была бурого цвета и напоминала бумеранг. Пока доктор копался в бумагах, я разглядывал этот портретик гриба-бумеранга. И вдруг меня осенило! Это же печень. Я тут же радостно сказал доктору: «Какой у вас симпатичный портрет печёнки!» Доктор метнул в меня строгий взгляд и сухо ответил: «Это не печёнка. Это — печень!» Я сразу понял, что задел что-то глубоко профессиональное и заткнулся.
Затем доктор спросил: «И что привело вас ко мне?»
Я ответил: «Толстеть начал, живот растёт, жена сказала, что выпиваю много, нужно проверить… чуть не сказал печёнку, но снова взглянул на портретик печени, висевший напротив меня, и сказал — Печень!»
— Курите? — спросил доктор.
— Нет — ответил я.
— И никогда не курили?
— Ну за всю жизнь пару дней наберётся. Но дым переношу спокойно. Могу на гастролях с курящим в одном номере жить, и меня это не беспокоит.
— Потрясающе! — воскликнул доктор.
— А алкоголь употребляете?
— Да.
— Хмелеете быстро?
— По-разному. Могу бутылку водки выпить, и нормально, а могу и со ста грамм захмелеть.
— А какие напитки предпочитаете?
— Ну, текилу, джин, водку, виски…
— А пиво, вино?
— К вину спокойно отношусь, много не могу, а пиво не большой любитель. Иногда могу кружечку, две мне уже невкусно.
— Понял, значит предпочитаете крепкие.
— Да.
— А как часто?
— Ну, почти каждый день.
— И как давно?
— Ну, последние лет 15 -20.
— Что-то по вам не очень скажешь. Хотя всякое бывает.
— А воды много пьёте в день?
— Мало.
— А чего так?
— Нет потребности.
— А с похмелья?
— А у меня не бывает похмелья. Я даже после большой пьянки себя нормально чувствую.
— И сушняк не мучает? — Понимающе спросил доктор
— А кем вы работаете?
— Я духовик, музыкант.
— Духовик? Дуете что-ли?
— Да, в тромбон.
— Ух ты! И дыхание на долго можете задерживать.
— Да не очень надолго.
— Ну, минут на 10 можете?
— Нет конечно! Это ж очень долго.
— А на пять?
— Секунд на 30 могу.
— Да-а-а — разочарованно протянул доктор.
— Давайте я вас послушаю, снимите рубашку. Доктор взял со стола аппаратик, и началось — Дышите, не дышите, глубоко вдохните, глубоко выдохните…
— Да, никогда не слышал такого глубокого дыхания! — произнёс доктор с каким-то детским восторгом.
— Пойдёмте в соседний кабинет, там у нас новейший аппарат, проверим вашу печень.
Мы зашли в соседнюю дверь, там на столе стоял какой-то аппаратик похожий на компьютер.
Доктор сказал мне лечь на кушетку без рубашки. И сказал: «Все эти аппараты — фигня! Я сперва так осмотрю, по старинке, мне так понятнее. Затем он прощупал мой живот со всех сторон.
— Всё ясно, теперь давайте на аппарате посмотрим.
Он намазал мне бок каким-то солидолом-вазелином, и начал возить меня джойстиком по пузу и боку. А мне щекотно, я с детства боюсь щекотки, едва сдерживаюсь, чтоб не заржать. Слава богу процедура была недолгой. Наконец процедура закончилась.
— Все, одевайтесь.
— Доктор, а я буду жить?
— Доктор с удивлением посмотрел на меня. Не ожидал от вас такого вопроса. Будете, будете. Долго и счастливо.
— А фиброза у меня нет?
Доктор вновь взглянул на меня.
— Откуда вы знаете это слово?
— Ну я в прошлом году проверялся, сказали, что есть немного.
— Не волнуйтесь, фиброз есть — ответил доктор — Пойдёмте вернёмся в кабинет. Вы же с женой пришли?
Я утвердительно кивнул.
— Могу я пригласить в кабинет вашу жену?
— Конечно, пожалуйста. У меня от неё секретов нет.
Доктор высунулся из кабинета и пригласил мою жену.
Любимая села рядом со мной на диван. Доктор поинтересовался, чего это она так озабочена моим здоровьем. Милая сказала всё то же, что и я. Пузо растёт, бухает, не высыпается…
Говорили они обо мне в третьем лице, и доктор каждый раз извинялся за это передо мной. Это повторялось очень часто. Он прочитал нам очень интересную лекцию (слава Богу, не о вреде пьянства), а о печени, о сосудах. Причём рассказывал артистично и убедительно. Приводил очень образные примеры, как кровь бежит по сосудам. При этом он выходил в открытую дверь, что б было видно, что сосуд не закупорен. А потом оставлял в двери небольшую щель, и пытался в неё просочиться. Означало, что сосуды закупорены. Это стало понятно даже тромбонистам. В результате договорились до того, что у меня всё не так уж плохо. И я ещё поживу нормальной жизнью много счастливых лет. Затем мы пообсуждали портреты Ленина и Сталина, висящие в кабинете. Поговорили на разные темы. А потом доктор вспомнил, как и сам в девяностые влетел в сильную аварию по-пьянке, и даже показал шрам на подбородке. И он про этот шрам с годами уже и забыл даже. Это доктор рассказывал к тому, что в печени отмирают какие-то клетки, и остаются рубцы, которые со временем даже не замечаешь. А когда рубцов много набирается, печень становится твёрдой. Вот у алкоголиков, например, печень очень твёрдая, как деревяшка, от этих шрамов. Даже при простом ощупывании ощущается. А у меня даже на ощупь всё мягкое. Так что можно расслабиться, тем более, что свой образ жизни поменять у меня возможности нет. Но какие-то анализы все же сдать будет нужно.
Мы уже начали прощаться, и собрались уходить, как доктор посмотрел на меня и спросил: «Виски хотите? Будете?»
Я замялся, подумал, что это шутка. Но доктор моментально уловил сомнения, терзающие меня. Он подошёл к шкафчику, достал оттуда два фужера, налил нам с моей любимой вискаря (по-честному налил, не по капельке), извинился, что сам он за рулём, и выпить сейчас с нами может только кофе. Мы дружно чокнулись, и радостно выпили за здоровье! Так я печень ещё никогда не проверял.
Наконец я понял — вот что значит Доктор с большой буквы! Настоящее светило медицинской науки! Теперь даже не знаю, как я буду к другим врачам ходить?
А вот любимая несколько прокололась. И теперь ей нужно готовить новый план моего спасения!
Пиганов М. В.
Доброго времени!
Выражаю огромную благодарность Дмитрию Леонидовичу за онлайн-консультацию. Обратилась с вопросами по исследованию состояния печени сына, нужно было понять истинную причину повышения уровня АЛТ и АСТ. Дмитрий Леонидович сразу назначил необходимые анализы, с учетом всего анамнеза и пояснил стратегию обследования. В ходе консультации я смогла успокоиться и понять, что важно предпринять в ближайшее время. Специалист очень грамотный, с большим профессиональным опытом, а также очень отзывчивый человек.
Спасибо большое Вам, Дмитрий Леонидович.
Успехов в Вашем нелегком труде.
Также выражаю благодарность администраторам клиники, которые помогли связаться со специалистом.
Вероника. Екатеринбург.
Вероника, Екатеринбург
Здравствуйте, хочу выразить, огромную благодарность администратору клиники кто со мной вёл переписку насчёт консультации, что смогли нас записать на удалённую консультацию. Отдельная благодарность за обширную консультацию и уделённое нам время, Дмитрий Леонидович Сулима.
Ромуальда
Дмитрий Леонидович!
Огромное Вам спасибо за лечение Евгения — мужа моей близкой подруги Марины!
Ваши профессионализм, помощь и поддержка неоценимы!
Благодарю Вас от всего сердца!
Дай Бог Вам всего самого наилучшего! Долгих счастливых лет! Благополучия и процветания!
Людмила Правдина
Дмитрий Леонидович, благодарим Вас за Ваш профессионализм и за Ваше большое сердце ❤️, Дмитрий Леонидович Врач от Бога ,Мы с мужем живём в Дубае 32 года и когда муж заболел нам помог Дмитрий Леонидович на расстоянии и благодаря правильному,профессиональному лечению ,у моего мужа жидкость из живота почти вышла и состояния его очень хорошее и это все благодаря Доктору — профессору Дмитрию Леонидович ,Дмитрий Леонидович Врач от Бога ,низкий поклон Вам Дмитрий Леонидович
Евгений Гордиенко
Выражаю благодарность врачу гепатологу Сулиме Дмитрию Леонидовичу за лечение моего близкого друга ! Состояние улучшилось и стабилизировалось! Больше бы таких грамотных врачей и человеческого отношения к людям!